Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Кен Кизи. Пролетая над гнездом кукушки.

Тот, кто идёт не в ногу, слышит другой барабан. К. Кизи

Мои отношения с романом достаточно длительные. Сначала (80-е годы) я посмотрела фильм, после которого Кен Кизи, как автор, не отложился в голове, ведь роман в СССР еще не был опубликован. Все затмило имя Милоша Формана, очарование Джека Николсона. Фильм потряс, породил много вопросов, на которые тогда найти ответ было достаточно трудно. Но нашелся знакомый ассистент кафедры психиатрии, увлеченный непопулярной тогда в советской медицине доктриной антипсихиатрии. Он рассказывал о занятиях в гештальт-группах, которые показаны в фильме, о печальных главах электрошоковой терапии и психохирургии (лоботомии), которыми пытались корректировать нежелательное обществу поведение. Просвещение, заметьте, проводилось нам, студентам, находящимся в восторженно-щенячьем возрасте, задолго до появления законов о психиатрии и правах пациентов. Все эти разговоры были строго конфиденциальными, и мы вырастали в собственных глазах от такого приобщения к запретным темам.
А в 90-е годы в журнале «Новый мир» я наконец-то прочла сам роман. Впечатление произвел он неизгладимое. Сразу была заметна огромная разница с фильмом не по содержанию, а по интерпретации. Насколько ярче и пронзительней оказалось повествование от имени индейца Бромдена, нежели от третьего лица - режиссера. Как досадно было, что такая колоритная фигура, как вождь Бромден, в фильме осталась в тени. Что первое могло прийти в голову в то время после прочтения романа? В контексте, так сказать, ситуации. Конечно мысль, что кукушкино гнездо - это микромодель нашего государства. Что роман о том, как хрупок человек, как легко можно сделать из человека пациента. Что роман о непозволительной, но такой безраздельной власти врачей, медсестер, санитаров над пациентами. Что роман об отчаянном желании свободы, пусть и заведомо безуспешном, вопреки жесткому, непоколебимо установленному порядку. Что социум – это огромная машина с шестеренками, винтиками, проводами, болтами. Каждый ее элемент – человек. Когда вылетает или портится какая-то деталь, ее отправляют чинить. Починку производят в мастерской – психиатрической больнице самыми разнообразными методами: фармакотерапия, шоковая терапия, лоботомия. Но в социум возвращать не торопятся, чаще детали после такой починки для жизни в социуме не годятся.
И вот сейчас я вновь перечитала роман. На результате сказалась динамика развития жизненного и профессионального опыта. Сила впечатления, пожалуй, не уменьшилась, зная финал, переживала все заново. Но родились новые мысли и вопросы.
Прежде всего, я для себя определила источник деспотизма старшей сестры. Это то, что сейчас красиво называют профессиональным эмоциональным выгоранием. Причем оно находится в далеко зашедшей стадии, которую невозможно корректировать, т.к. у сестры Редчет уже стадия профессиональной деформации. Это отчетливо проявляется в проведении ею групповых занятий. Характер ее занятий далеко не терапевтический. Характер ее занятий разрушительный. Она уничтожает и топчет личность пациента, обнажая его душу, делая это методично, с проявлениями садизма. Из всех представителей медицинского персонала, проходящих перед нами в романе, ни один не обладает эмпатией по отношению к пациенту, и даже не делает малейших усилий, чтобы «влезть в шкуру» пациента, хотя способность эта необходима для профессионала, особенно в области психиатрии. Напротив, весь персонал клиники испытывает сильнейшую антипатию к пациентам или полнейшее равнодушие. Свою неустроенность в жизни, одиночество, досаду на маленький рост, обезображивающее родимое пятно и прочие неурядицы они проецируют на пациентов. Никто не заставляет любить пациентов. Разговоры о необходимости любить пациентов в повседневной медицинской практике являются фальшью. Для любого представителя медперсонала вполне достаточно установить с пациентом терапевтическое сотрудничество, которое требует только уважения, понимания пациента и чувство ответственности перед ним. И конечно, в идеале эти проявления должны быть взаимны. Ну что стоило сестре Редчет хотя бы раз произнести «да»!? Как хорошо было бы ей привлечь Макмерфи на свою сторону. Видя его влияние на пациентов, она приобрела бы ценного помощника по наведению столь почитаемого ею порядка. Как хорошо было бы расценить ловлю рыбы как реабилитационное мероприятие, а не как показание для лоботомии!
И тут вновь мысли возвращаются к понятиям порядка и свободы. Должны ли быть границы у порядка и свободы? Неуклонное следование порядку по типу «несмотря ни на что» ведет к деспотизму, тирании. Но и безграничная свобода может перейти в «беспредел» (не люблю жаргона, но здесь, мне кажется, он к месту). Где же проходит «золотая» середина? Должны ли существовать ограничители? Должны ли они быть внешними или внутренними по отношению к человеку? Всем ли нужна свобода? Почему для одних свобода — это заветная цель, а для других угроза или непосильное бремя?